Автор: Кривоногов Ростислав
Возьмем отрывок из романа «Я исповедуюсь» – его написал современный каталонский писатель Жауме Кабре. Там он устами своего героя размышляет, перефразируя многих и многих, о хаосе и порядке на примере жизни и искусства.
«С гораздо большей вероятностью нас могло бы не быть, но мы всё-таки существуем» – говорит герой Кабре Адриа Ардевол, и здесь мы с вами очень легко согласимся с ним. Чего нельзя сказать о следующем малопонятном тезисе:
« — Ладно… От всего этого начинает кружиться голова, если задуматься, правда? — Да. И тогда мы пытаемся противопоставить этому хаосу упорядоченность искусства».
Каким образом искусство способно упорядочить жизнь? Мы говорим про жизнь, причем тут вообще искусство? Мне кажется, что речь тут идет в первую очередь о творчестве и, во вторую очередь, об искусстве как предельном его инварианте. И здесь обязательно должен быть результат в виде продукта. Когда вы накупили красок и холстов, и в меру своих художественных навыков, отсутствия образования и специфичности вкуса начали выписывать слова из песни Макана и оставлять отпечатки губ – у этой почти ритуальной деятельности есть свой ощутимый продукт в виде раскрашенного холста.
Так происходит не только с красками, мрамором и танцами. Например, Вы на пути открытия своего маленького дела, бизнеса. Но берётесь за более сложную задачу, нежели отсмотреть топ товаров ВБ через MPSTATS – Вы хотите придумать свой и новый товар в определенной сфере. Не знаете с чего начать. Но есть интуиция. Присматриваетесь к тем товарам, что уже существуют. Затем присматриваетесь к своим «болям». Затем присматриваетесь к самой жизни и «болям» других людей. Интуиции, интуиции, интуиции… Это почти роды. С трудом можно вымучить из себя идею нового товара – он и будет продуктом творческой деятельности, которую Вы проделали.
Результат творчества и искусства – это пройти через интуиции, трансформации, метаморфозы, попытки высказать, выписать, выдумать, вымучить и кое-что создать – это попытка сдюжить внутренний мир в то, что имеет определенный размер, вес, логику и ясность.
Прыгаем дальше. С какой стати продукты чужого творчества должны привносить порядок в мою жизнь? Всё тот же Адриа Ардевол из всё того же романа спрашивает: «Почему я замираю, читая Гомера? Почему от брамсовского квинтета с кларнетом у меня перехватывает дыхание?»
Более захватывает вопрос почему современный человек еще менее способен признать это влияние? Если в предыдущем процессе мы пытаемся сдюжить собственный мир, то здесь мы пытаемся понять Другого и если нам это удается, то приходит удовлетворение нового уровня. Парадоксально получается, что мы до конца противимся пониманию Другого, признанию Другого более значимым, чем мы сами, но если происходит коннект, то нам это нравится.
В этом смысле я согласен с французской писательницей Симоной Вейль, которая ставит диагноз – «гордыня». И прописывает курс лечения – «внимание». У нее есть сказать: «Метод понимания образов, символов и тд. Не пытаться их истолковать, но всматриваться в них, пока не забрезжит свет»1. Но у Симоны Вейль это внимание религиозного характера – в качестве инструмента она предлагает молитву, – мы же можем упражняться с помощью искусства. Насматривать, насматривать, насматривать – это совершенно точно, может помочь стать чутким к Другому. Герменевтика произведений перерастает в герменевтику субъекта. Мы наблюдаем за своими чувствами, видим их спектр, а идентифицировав в себе, начинаем видеть в других . Мне кажется это сегодня необходимым, как и всегда.
- Вейль С. Тяжесть и благодать / Пер. с фр.; Сост. и коммент. Н. В. Ликвинцевой, А. И. Шмаиной-Великановой; предисловие Н. В. Ликвинцевой; Вступ. Ст. А. И. Шмаиной-Великановой. – М.: Русский путь, 2008. — 266 с.: с ил. С. 152. ↩︎