Юрий Ветютнев,
кандидат юридических наук, доцент ВолГУ.

Проблемная ситуация, с которой мы все так или иначе сталкиваемся, примерно такова. В образовании достаточно очевиден ресурсный голод, и сам собой напрашивается такой диагноз или констатация, что ни один педагогический проект не может быть реализован индивидуально. Я не знаю такого благополучного профессора или доцента, который располагал бы денежными, идейными, методическими и кадровыми ресурсами в достаточном объеме, чтобы в одиночку реализовать какой-то образовательный проект. Вроде бы очевидно, что эту задачу можно решить путём консолидации усилий, интеграции и сложения тех ресурсов, которые есть у нас по частям, для обретения какого-то нового целого. Иными словами – через создание педагогического сообщества.

Однако на практике мы наблюдаем обратную картину: крайнюю индивидуализацию педагогической практики. Складывается уже достаточно давно и практически укоренилось такое представление, что преподаватель в аудитории один, а его работа – одиночное занятие. Мои коллеги, которые начинали рефлексировать свой преподавательский опыт, независимо друг от друга с удивлением обнаруживали, что в их исходных установках заложено представление о преподавании как о каком-то интимном процессе, о котором даже не приходит в голову говорить с другими. Обсуждать то, как ты преподаёшь, считается чем-то зазорным, почти невозможным. Это как говорить о супружеской жизни.

И меня, и многих из нас интересует именно этот момент. Почему такая очевидная вещь, как формирование реальных педагогических сообществ, происходит значительно менее интенсивно, чем можно было бы ожидать? Анализ современной системы высшего образования позволяет выделить три фундаментальные причины, почему это происходит.

Препятствие первое: маргинализация образовательных целей

Парадокс нынешней ситуации заключается в том, что из огромного числа субъектов, формально вовлеченных в образование, подлинные образовательные цели имеет абсолютное меньшинство. Кризис целеполагания диагностируется как минимум на трех уровнях.

1. Отсутствие целей. Учебный процесс идет по инерции. Педагог механически воспроизводит действия и методики, сформулированные десятилетия назад (чаще всего в советскую эпоху), совершенно не задумываясь о том, зачем он это делает.

2. Необразовательные цели (индокринация). Это наиболее распространенная категория проблем, особенно на гуманитарных факультетах. Задача такого преподавателя – не образование, а внедрение определенной идеологии: либеральной, националистической, авторской, то есть некой «идиотической» (в древнегреческом смысле – сугубо личной) картины мира.

3. Усеченные цели. Многие педагоги искренне считают, что цель образования – это просто передача знаний. Однако знание без умения им пользоваться и совершать конкретные действия (обучение деятельности) образовательной функцией не обладает. Это лишь информационная функция, которую сегодня с успехом выполняют сплетни, интернет или прогноз погоды. Тревожным маркером здесь служат речевые клише вроде: «А я студентам говорю…», «А я студентам рассказываю…», выдаваемые за альфу и омегу педагогического труда.

При всех трех сценариях сообщество оказывается излишним. Если целей нет, нечем обмениваться. Если цель – идеологическая пропаганда, сообщество неизбежно расколется из-за идейной борьбы, а вести монолог эффективнее в одиночку. Если же цель – просто «рассказать», это и вовсе не требует кооперации.

Препятствие второе: иллюзия квази-сообществ

Существуют группы, которые по внешним или функциональным признакам напоминают сообщества и создают вредную иллюзию их наличия. Типичными примерами таких суррогатов являются учебное подразделение и студенческая группа.

Учебное подразделение – это институциональная форма, но не сообщество. Как правило, это механическое соединение людей, случайно собранных в разное время из разных мест с разными целями. Они могут координироваться административно или даже научно, но объединять их педагогический интерес (обсуждение методик, философских проблем образования) мне, как исследователю, встречать не доводилось. Легенды о «великих учебных подразделениях прошлого», где царила атмосфера единомыслия, скорее всего, сильно мифологизированы.

Студенческая группа также не является образовательным сообществом. Учебный процесс происходит там, где есть группа *плюс* преподаватель. Но преподаватель всегда остается внешним элементом, «чужаком», который не может быть органично интегрирован внутрь студенческого коллектива. Сама же группа в отрыве от преподавателя учебных функций не имеет.

Препятствие третье: цейтнот и временная ловушка

Наше образование, построенное на классно-урочной системе, загнало себя в абсурдную временную ловушку. Логически возможны две модели:

1. Ограниченный контент при неограниченном времени (ученик учится столько, сколько нужно, чтобы научиться, как в средневековых цехах).

2. Фиксированное время при нефиксированном контенте (тренинговые форматы: сколько успеешь за два дня, на столько и продвинешься).

Классно-урочная система, где жестко фиксированы и контент, и время, эту логику не выдерживает. Преподаватели оказываются в хроническом цейтноте. Им не хватает не только навыков тайм-менеджмента, но, что критически важно, у них просто нет досуга. А без свободного времени невозможны ни встречи, ни обсуждение профессиональных проблем, ни, тем более, педагогическое проектирование.

Прогноз: где и как возникнут сообщества?

Исходя из этих трех проблем, можно сделать прогноз развития педагогических сообществ на ближайшие пять–семь лет. Они будут возникать при соблюдении трех условий:

1. На основе целевой рефлексии. Сообщества появятся там, где люди начнут всерьез задумываться над подлинными целями образования, а не плыть по инерции.

2. За стенами официальных институций. Ростки сообществ будут прорастать в сфере неформального, корпоративного или внесистемного образования. Попытки возродить практики прошлого (например, легендарные публичные лекции, на которых «стояли в коридорах») в современных условиях обречены. Информация сегодня обесценилась: стоит начать фразу, как аудитория в Google уже нашла ее продолжение. Форматы индивидуального «заражения» через артистизм и эксклюзивную информацию больше не работают.

3. Из людей, располагающих свободным временем. Это необходимое, хотя и непопулярное условие. Без досуга сообщество не построить.

Прагматическая модель формирования

Вопрос о том, как именно зарождаются такие группы, часто сводят к двум вариантам: вокруг харизматичного лидера или путем стихийной самоорганизации. Однако существует и третья, прагматическая модель. 

Сообщество формируется там, где возникает острая потребность в специфическом образовательном продукте, который не производит официальная система. Например, обществу (или конкретному профессиональному кругу) нужны интеллектуалы особого склада, а такой специальности не существует. Осознав этот дефицит, небольшая группа единомышленников (6–7 человек) объединяется, чтобы разработать профессиограмму и создать собственную образовательную программу. 

Это традиционный, а не инновационный подход: потребность порождает продукт, а для создания продукта необходимо сообщество. При этом у участников есть и личная, вполне земная мотивация: благоустройство собственной среды, поддержание ментального тонуса и физического здоровья через осмысленное общение и совместное созидание.

Будущие образовательные сообщества будут малочисленными, сфокусированными на узкой практике. Они будут формироваться медленно, но именно такая камерность и наличие свободного времени сделают их деятельность по-настоящему продуктивной.