Масштабные события пандемии COVID-19, развернувшиеся в 2020 г., изменили жизнь людей на Земле. Во всем мире неравнодушные религиозные люди развернули дискуссию по вопросу проведения коллективных культовых практик. В настоящей статье будет предпринята попытка выяснить, какие смыслы стали главенствующими в сложившейся ситуации и какие зафиксированы отличия реакций на пандемию религиозного сознания от светского на примере Русской православной церкви (Московский патриархат).
![](https://pir-magazine.ru/wp-content/uploads/2021/12/3jfeQ2kf7PU.jpg)
Анализ реакций населения на пандемию коронавирусной инфекции ярко показал, что современный человек при всей своей, казалось бы, любви к научному сознанию и борьбе с мифами, склонен к антропоморфизации естественных феноменов. Антропоморфизация пандемии в данном случае происходит из-за того, что человек не выносит присутствие смертоносной безликой силы. Вирусу стали приписывать некоторую субъектность, что видно на примере заголовков СМИ: «Коронавирус убил рекордное количество россиян» или «Коронавирус убил около 100 священников РПЦ». Исследователи Е.Л. Березович и О.Д. Сурикова, исследуя феномен проклятия, верно отметили, что болезни нередко наделяются свойствами деятельного субъекта. В случае, если вирус превращается в сознании людей в антропное существо, то это порождает жуткое состояние: нечто ходит, будто бы маньяк, и убивает. Интересно отметить, что реакция религиозной части населения, в частности, православного, имела существенные отличия от массовой истерии, так как на фоне принимаемых мер главным стал вопрос возможности контакта со священным, который осуществляется посредствам коллективных практик.
В христианстве центром религиозной жизни являются не посты и бесконечные поклоны, как может подумать незадачливый обыватель, а евхаристия. Исходя из христианского учения, евхаристия (с греческого “благодарение”) — это главное христианское таинство, в котором осуществляется богообщение. В православной, католической и армяно-григорианской церквях принято учение, что в Евхаристии происходит преложение (пресуществление) хлеба и вина в истинные Тело и Кровь Иисуса Христа. Российский религиовед Александр Сергеевич Агаджанян в статье, посвященной пандемии, вынес в заголовок два важных концепта: сопротивление и покорность. Именно через призму этих концептов возможно рассмотреть ситуацию в РПЦ, где в дискуссии участвовали все члены Церкви: от иерархов до простых прихожан.
Во-первых, необходимо отметить, что опасность инфекции, а тем более ее антропоморфизация, не играли никакой роли для Церкви, когда был поставлен вопрос о возможности участия в таинстве евхаристии. Ценность священного вышла на первый план, закрыв собой все страхи и переживания, кроме страха потери возможности причащения. Покорность отошла на второй план, повсеместно развивалось сопротивление новым правилам, которые не давали возможности людям участвовать в евхаристии.
Во-вторых, главенствующий принцип за всю историю православного христианства для РПЦ остался неизменным: евхаристия не может быть отменена или замещена какими-либо дистанционными формами. Здесь Церковь в очередной раз в своей истории вступила в противоречие со светской парадигмой: если, например, университеты сразу же сдались и перешли на дистанционные формы взаимодействия между индивидами, то Церковь проявила жесткость: позже всех закрылась от массовых коллективных практик (в таинстве евхаристии во время локдауна участвовало ограниченное количество человек) и раньше всех открылась. В дискуссии, развернувшейся в православной среде, явно прослеживается идея сопротивления, казалось бы, общим главенствующим ценностям: священное важнее всего остального. Рудольф Отто в своей знаковой для всего религиоведения и западной философии работе «Священное» отметил эту удивительную особенность религиозного (читай: авраамического) сознания: священное является высшей нуминозной ценностью.
![](https://pir-magazine.ru/wp-content/uploads/2021/12/Cxk5D0YH8rA-1.jpg)
В-третьих, интересно отметить реакцию в Троице-Сергиевой Лавре, где к мерам для евхаристии (одноразовые пластиковые ложки и одноразовые салфетки) отнеслись негативно, но, чтобы не разгорелся скандал, приняли решение дать выбор каждому прихожанину — причащаться традиционным способом или с соблюдением гигиенических мер. Для верующих связь со священным важнее, чем возможность заразиться, и поэтому изменение традиционной формы на «одноразовую» многими воспринялось как кощунство. В дискуссии были представлены убедительные богословские аргументы, которые были направлены на разделение крови и тела Христа с лжицей и чашей, где они находятся. Люди столкнулись с профанными границами, которые окружают сакральное: кровь и тело относятся к сакральному, лжица и чаша к профанному.
Указанные три момента показывают, что в быстроизменяющемся мире, который из-за своей нестабильности и хаоса подвержен массовой истерии и подчинению любой пропаганде, религиозная традиция держится обособленно. В частности, Русская православная церковь стала той структурой, которая показала, что она может сопротивляться общему мейнстриму, члены церкви могут критически относиться не только к внешним идеям, выраженным в данном случае в карантинных мерах, но и к внутренним решениям. Таким образом, человек вспоминает, что Другой живет иначе и он не обязательно готов соглашаться с твоими взглядами, пусть даже и обоснованными, исходя из твоей системы ценностей.