Автор: Самсон Либерман
Автор тг-канала https://t.me/locus_vocis
Вместо введения
Я пытался посмотреть сериал Дэвида Линча “Твин Пикс” несколько раз в разном возрасте, и у меня не разу получилось дойти до конца. Первый раз я это делал лет 12 назад, будучи еще аспирантом, последний раз я пытался его посмотреть на прошлой неделе. Каждый раз сериал производит на меня примерно одно и то же впечатление, сравнимое с эффектом от просмотра “Псковского порно”. Когда я попробовал познакомиться с другими работами Линча, стало понятно, что это не баг, а фишка режиссера – он намеренно создает странность на экране и внутри зрителя. И если верить тем, кому действительно нравится Линч, для него странность – это не прием, а основная цель.
На этом можно было бы и закончить разговор о Твин Пикс – кому-то нравится Линч и его манера, а кому-то нет. Но после выхода третьего сезона, а потом и после смерти режиссера, хайп вокруг творчества Линча вырос. Я снова стал везде натыкаться на его восторженных фанатов, постоянно попадать в дискуссии о его творчестве и вот получил приглашение к публикации в этом спецномере. Мне тяжело сказать, что меня сильнее раздражает – сам Линч с его претенциозным и кринжовым творчеством или “неоправданный” хайп вокруг него. Но этот текст посвящен не столько даже самому Линчу или его фанатам, сколько моему раздражению. Кто-то не может перестать думать о Римской империи, а я не могу перестать думать о том, что меня раздражает. Людям ведь нравится, может быть это со мной что-то не так?
Почему мне тяжело смотреть Твин Пикс?
Прежде всего меня отталкивает пресловутый сюрреализм. Линч очень старается убедить зрителя, что происходящее на экране – ненастоящее, что это все “понарошку”, это какой-то сон или кошмар. И в этом нет ничего специфического, однако обычно эти нарушения и рассматриваются как отпадения от нормы, как “загадки”, “катастрофы”, “тайны” и проч. У странного обычно есть граница – вот здесь мир нормальный, а вот тут (за рекой, на небе, под землей, за занавесками) паранормальный. В Твин-пикс же все происходящее подается как норма. Главная загадка “Кто убил Лору Палмер” постепенно трансформируется в Загадочность как таковую, отменяющую все границы в целом.
Это распространенный прием, когда попытки разобраться с каким-то частным преступлением выводит героя на некоторое онтологическое зло, укорененное в природе человека, общества или мира в целом. Триллеры (например “7” Финчера, “Настоящий детектив” Пиццолато, “Груз 200” Балабанова”) часто используют такое постепенное погружение в ужас через увеличение масштаба катастрофы, создавая особенный эффект мрачной безысходности. Однако привычный ужас триллера в Твин Пикс дополняется странным почти комедийным абсурдом, отсылающим скорее к трэшу условного Эда Вуда. Этот микс из ужаса, трэша и абсурда вводит меня в замешательство – я не понимаю что я смотрю и как мне к этому относиться. А я не люблю, когда меня намеренно вводят в замешательство.
Отойдя в сторону, стоит сказать, что сегодня “линчевская манера” часто используется, чтобы подчеркнуть некоторую границу, например между сном и явью. В недавнем сериале “Разделение” граница между двумя субличностями героев подчеркивается именно этой “странностью” в одной случае и реалистичностью в другом. Однако у Линча важно, что это различие пропадает, Твин Пикс почти сразу заявляет о себе как некотором иллюзорном пространстве, в котором все персонажи ведут себя неестественно и абсурдно, расследование не приносит никаких результатов (как можно судить дух из Черного Вигвама?) и в целом все существует как будто в бреду.
Абсурд становится особенно невыносим, потому что он подается напрямую, без дистанции и посредников. Для сравнения братья Коэны или Тарантино всегда оставляют нам возможность дистанцироваться от происходящего на экране через иронию и удивляющихся за нас персонажей. Именно для этого нужны растерянный Винсент Вега из “Криминального Чтива” и фэйспалмящие агенты ЦРУ из “После прочтения сжечь” – они создают дистанцию и задают некоторую внутреннюю рефлексию к происходящему. Твин Пикс же практически лишен внутренней рефлексии.
Эта особенность становится заметной, если сравнить сериал с вышедшим вскоре после него Секретными материалами. Там тоже есть и загадочность, и мистика, и расследования ФБР. Но еще есть и очень реалистичные главные герои, которым мы искренне сочувствуем и сопереживаем. Они живые, сомневающиеся и смешные, поэтому создают дистанцию, реагируют на происходящее за нас. Основная задача агента Скалли – закатывать глаза (и, боже, как же она хороша в этом). В Твин Пикс же нет ни намека на ироничность Малдера или скепсис Скалли, все актеры играют или(и) переигрывают со звериной серьезностью.
Итак, в сериале нет ни загадок, над которыми можно поломать голову, ни персонажей, которым можно сопереживать, ни истории, которую нам хотят рассказать. Или оно есть, но очень формально, все это как бы тонет в тянущейся вязкой атмосфере тотальной загадочности и таинственности. Самый большой вопрос Твин Пикс – это не “Кто убил Лору Палмер?”, и не “Что за человек этот агент Купер?”, а зачем вообще это смотреть, если все это “понарошку”? Я очевидно не выкупаю юмор (говорят, он там есть, но я не уверен) и атмосферу Линча, но должно же там быть что-то еще.
Линч сознательно отказывается от использования каких-то реалистических приемов, или он их использует утрированно, не пытаясь нас убедить в реальности происходящего на экране. В центре его внимания тотальная странность, картинка, оптические иллюзии вроде как-будто бы движущихся зигзагов на полу Красной Комнаты. Эта “странность картинки” неприятна, мы привыкли дистанцироваться от нее историями, сюжетом, персонажами и т.д. Мы не знаем, на что мы смотрим, когда смотрим Твин Пикс. И это здорово раздражает зануд вроде меня.
Но больше всего раздражает, как Линч отражает странность сериала на нас как зрителей – не кажется ли нам странным сам просмотр такой штуки как Твин Пикс? Зачем мы это смотрим (или почему не смотрим, как я)? И не устаем, при этом, всем рассказывать, как именно и почему мы смотрим (или не смотрим) Линча.
Как это можно анализировать? “Культуриндустрия”, “симулякры” и “подозрение”.
У Адорно и Хоркхаймера есть концепт “культурной индустрии”. В первую очередь они говорят о парадоксе “искусственности” и “естественности” современного им (1947 год) массового искусства, в первую очередь кино. С одной стороны, кино – это жанр очевидно “сделанный”: это “киноиндустрия”, она производит “продукты”, которые могут быть качественными или нет, дорогими или дешевыми. Кино штампуется на “фабрике грез”, также как штампуются другие продукты массового производства – согласно заранее известным лекалам и с расчетом на максимальную прибыль.
С другой стороны, главный эффект кино – ощущение на выходе из кинотеатра, будто мы все еще внутри фильма. Кино навязывает в качестве естественных особые формы восприятия, которые очевидно искусственны и сделаны для извлечения прибыли. Мы начинаем не только интерпретировать нашу повседневность через кино (в духе “о, это как будто бы в том фильме”), но в целом воспринимать окружающее через киноязык (в духе “я еду в трамвае под Наутилус, как персонаж Балабанова”). Адорно и Хоркхаймер говорят о пересоздании кантовских “первичных синтезов” восприятия, вроде трехмерности пространства и линейности времени.
Так вот, Линч этого всего не делает. Скорее наоборот, он подсвечивает и демонстрирует эти приемы, показывая их искусственность. Линч скорее создает кукольный театр, чем кино или сериал – послушные актеры-марионетки делают ровно то, чего хочет от них режиссер, без всяких претензий на естественность и автономную жизнь персонажей. У нас не возникает ощущения, что мы живем в Твин Пикс, или что мы агент Купер. Скорее он создает ностальгию по месту и времени, которых никогда не было и не может быть.
Намеренная искусственность миров Линча как будто бы может отсылать к “Симулякрам и симуляциям” Бодрийяра. Однако разница между стратегией Линча и стратегией симуляции ощутима. Симулякры – это все равно мимезис, подражание реальности, вплоть до ее подмены собой. Пространство симуляции Бодрийяр называет “гиперреальностью”, имея в виду как раз ее стремление к реалистичности, аутентичности.
Разница между обычной реальностью и “гиперреальностью” Бодрийяр показывает на примере работы “реалити-шоу” и порнографии. Их искусственность связана с гиперинтенсивностью происходящего, это “слишком похоже на правду”, это “слишком естественно” и, главное, слишком прозрачно. Реальный секс, как и реальные романтические отношения, никогда не могут быть настолько интенсивными, живыми и наглядными. Тогда как то, что делает Линч, как мы уже говорили, скорее напоминает мемное порно без порно, кринжовые искусственные диалоги как таковые.
В этом отношении Твин Пикс схож с классическим искусством, где разница между внутренним миром произведения и обыденным миром читателя намеренно усилена. И такая стратегия, как ни парадоксально, онтологически и философски оказывается более реалистической, чем стратегии кино и реалити-шоу, которые разбирают Адорно и Бодрийяр. Последние предполагают, что (гипер)реализм в искусстве приводит к стиранию границ между тем, что на экране, и зрителем, который перед ним. Реальность становится продолжением шоу и кино. Тогда как сюр и анти-реализм Линча создают собственное пространство символического, пусть и очевидно искусственное. Но к чему эти символы отсылают, если не к обыденности?
Гройс мог бы назвать референт этой отсылки Линча пространством “субмедиального” или пространством самого медиума. Субмедиальное отличается от пространства знаков, которые находятся на поверхности медума, это материальный носитель, скрытый под идеальными содержаниями. Его главный пример подобного искусства, пытающегося показать истину самого медиума, – “Черный квадрат” Малевича и авангард в целом. Отказавшись от логики репрезентации (создавать копии реальных предметов) и не впадая в постмодернистскую логику (работать с пустыми знаками, без претензии на новизну), подобное искусство пытается показать то, что обычно скрыто под поверхностью знаков – сам медиум, и те материальные ограничения и характеристики которые он скрывает. Черный квадрат – это попытка показать логику самой живописи, самого холста.
У Пелевина в “Generation П” обыгрывается очень “бодрийяровский” сюжет о телевизоре, который управляет, переключает зрителя с одного режима восприятия на другой. Подобно тому, как мы переключаем каналы телепередач, телевизор переключает нас, а смотрящий телевизор – это “телепередача, которая смотрит другую телепередачу”. Там же позже встречается описание “правильного способа смотреть телевизор” – нужно смотреть любимые передачи на выключенном телевизоре. Несмотря на присутствие “критического” мотива борьбы с внешними манипуляциями, также здесь проговаривается “истина выключенного телевизора”, медиума как такового, механизмов работы самого телевидения, обычно скрытые содержанием телепередач.
И это, в отличие от критического, вполне позитивный и реалистический тезис, это указание на реальность по ту сторону знаков, а не привычная разоблачительная стратегия “мы все в плену иллюзий”. И это очень похоже, на то, что делает Линч в Твин Пикс. Фокус на “странной картинке”, самой поверхности сериала, на гипнотической сериальности как таковой – как будто бы главное, что он хочет нам показать. И в это объяснение вписывается даже то, что второй сезон снимался уже без него и “потерял ту неповторимую линчевскую ауру”. Ведь это происходит с сериалами постоянно – и мы, и создатели, и телестудии в конце концов всегда теряем к ним интерес.
Вместо заключения
Можно сказать, что сериал Твин Пикс сделан (с точки зрения телеиндустрии) намеренно плохо – актеры переигрывают, музыка слишком навязчивая, сюжет почти полностью отсутствует. И это вскрывает саму логику сериальности – все сериальные приемы показаны, но своей гипертрофированностью обезврежены, расколдованы. Загадка Твин Пикс – это загадка телевизора, загадка чистой, незамутненной содержаниями и реалистичностью сериальности. Загадка загадочности, если угодно.
Но стоит ли снимать намеренно плохой сериал без двигающегося сюжета и живых персонажей, чтобы показать “сериальность как таковую”? Должна ли “инсталляция художника” длится 3 сезона? И, самое главное, стоит ли нам с вами смотреть плохой сериал, чтобы понять высказывание, которое умещается в две странички текста (если не в два абзаца)?
Сам Линч, как мы знаем, устал от своей затеи уже к началу второго сезона. Мне тяжело было это все смотреть с самого начала. С другой стороны, кому-то же все таки нравится Псковское порно.
А мне не нравится!