Домой Выпуск №3 «Французский вестник»: постмодернистская пародия на постмодернизм

«Французский вестник»: постмодернистская пародия на постмодернизм

26559
0
0 0
Read Time:11 Minute, 17 Second

Макаров Андрей, Кривоногов Ростислав

Грандиознее, чем «Отель „Гранд Будапешт“». Изобретательнее, чем «Бесподобный мистер Фокс». К структуре сюжета есть вопросы, но кого это на самом деле волнует?

(Е.Аргунов)

Уэс Андерсон знаменитый, супер популярный режиссер. Он автор умопомрачительных кинокартин, восхищающих сердца и глаза ценителей живописи. Авторы этой статьи таковыми являются, и поэтому фильм «Французский Вестник» был нами принят с  восторгом, переходящим в паранойю андерсонофилии. Посмотрев его, мы долго глядели в пол, пытаясь сообразить: достаточно ли гармонично будут смотреться наши костюмы на фоне серых бетонных заборов окраинного района провинциального города, где и был произведен  просмотр последнего шедевра мэтра. Утешившись мыслью о том, что уже вечер, а ночью все кошки серы, мы вышли на улицу обсудить концепцию этой статьи как пародийного текста об искусстве постмодернистской пародии на постмодернизм, являющимся пародией на модернизм.

Фрагмент из фильма «Французский вестник»

Андерсон снял фильм в своем фирменном стиле: симметричные визуальные композиции и изобилие деталей. Деталей в фильме так много, что главный официальный отечественный кинокритик выдал свою очередную пошлость: «фильм Уэса Андерсона настолько виртуозный, что становится утомительным». Вещей в фильме так много не случайно. Их переизбыток, который отметили многие кинокритики, призван напомнить о постмодернистской критике буржуазной культуры потребления. Фильм перенасыщен не только вещами, но и аллюзиями и цитатами на фильмы французские 60-х и о 60-х. Режиссер, как известно любящий симметрию, удваивает образы персонажей. С сюжета об удвоении вещей начинается новелла «Железобетонный шедевр». Зрителю  сообщается, что на выставке поделок пациентов психиатрической клиники «Пепельницы, горшки и макраме» заключенный  Джулио Кадазио, ливантийский галерист, увидел картину с удвоенным названием «Симона нагая. Комната досуга». Итак, мы видим выставку, на которую сумасшедшие изготовили поделки, вернее подделки (симулякры) реальных вещей, удвоив их. Также мы видим встречу двух заключенных — Моузеса Розенталера и Жюльена Кадацио, на которых попеременно смотрят в окошко двое надзирателей. Один из них оказывается Симоной, двойником Симоны с картины. Правда на картине изображена абстрактная композиция, названная именем существующей женщины. Это оторванная от своего оригинала копия, то есть симулякр. Случайно ли и Моузес Розенталер походит внешне на знаменитого современного художника Ай Вэйвэя, невыездного из Китая? (и не важно, что одежда и весь образ Моузеса списан с Будю из фильма «Будю, спасенный из воды» Жана Ренуара). Андерсон делает удвоение тотальным: наряд для актрисы Суинтон – это копия наряда французского лектора и журналистки Розамунд Бернье.

Ай Вэйвэй

Согласно Платону физические вещи являются копиями идеальных идей, а художники, представители миметического искусства изготавливают копии этих копий. С изобретением печатного станка возникает возможность тиража копий. Копии вещей, являющимися копиями идей, заполоняют мир европейской культуры в таком количестве, что они образуют параллельный вымороченный мир копий копий. Размножаясь копии формируют гиперреальность, согласно концепции симулякров Ж. Бодрийяра.

Итак, по нашему глубокому убеждению в этом фильме Андерсон критикует т.н. «современное искусство». Что же его не устраивает? Будучи знаком с критической философской литературой американский режиссер виртуозно играет идеями философии постмодернизма, создавая эту новеллу о фриковатом художнике, брутальной тюремщице, циничном дилере, продавшем кусок стены богатой, ничего не смыслящей в искусстве коллекционерше. Андерсон – говорит о современном искусстве, развивающемся по постмодернистским принципам до абсурда, то есть до состояния, которое в постмодернизме именуется «смерть искусства».

Феномен под названием «современное искусство» по Андерсону – это пестрая структура, яркий клубок каких-то экстравагантных отношений между художниками, их  произведениями, галеристами, искусствоведами, дилерами и покупателями. Создавая красочную пародию, он сразу расставляет на шахматной доске новеллы все ключевые фигуры арт-рынка, вокруг которых сформированы колоритные мифы в европейской литературе. Посмотрим на этих пародийных персонажей постмодернистского спектакля.

Персонаж №1

Фрагмент из фильма «Французский вестник»

Критик Дж. К. Л. Беренсен (женщина на сцене), которая сосоздает вместе с дилером «гениального художника» по принципу «гениальность – это уникальность». Парадоксально, что уникальность формируется в сознании слушателя с помощью стереотипов про уникальность: художник – душевно болен (копия Ван Гог) и репрессирован государством  (копия Ай Вейвея), он – половой гигант и супермачо, относящийся к женщине как к объекту (копия Пабло Пикассо). При этом Розенталер – копия без оригинала, так как его прототипы не только не упоминаются женщиной-критиком по причине того, что тогда он был бы на них похож, а он – уникален. Характеристика уникальности без уникальности, т.е. просто картонное слово, парящее в воздухе – как парит в каком-то игрушечном небе игрушечный самолет, на котором галеристка перевозит железо-бетонную стену (но не художника) из тюрьмы на свободу. Освобождение части тюрьмы от тюрьмы как целого – не об этом ли следующая новелла про бунт? Критикесса (отдадим же и мы дань феминативам!) раскручивает Розенталера с помощью слов, открепившихся от вещей, или, как выразился бы Ж. Бодрийяр, она участвует в создании симулякра искусства, копии без оригинала, где оригиналом могла быть традиция, в которую вписывается современное искусство. Но её нет. Она лишь имитируется женщиной-искусствоведом, самозабвенно вещающей обо всем подряд, включая своё обнаженные фото. Казалось бы, она просто рассказывает историю. Где же здесь симуляция? Вроде же всё как нужно для традиции художественной критики: сцена с экраном, специалист перед публикой, результаты исследования творчества господина Розенталера. Из уст дамы-критика периодически произносятся слова «талант», «талантливый». Но в этом и кроется симуляция. Дело в том, что определить степень таланта, мастерства, гениальности художника в мире, где отменены всякие объективные критерии различения, просто не представляется возможным. В современном мире симуляций художник и ни гений, и ни не гений. Кто же он? Симулякр, который нужно продать. А чтобы это сделать нужно произвести целый мир симулякров и симуляций.

Ирония Андерсона заключается в доведении до гротеска классического образа якобы-специалиста, который занимается только тем, что превращает «ничтожность в ценность». Она говорит ерунду так непринужденно как поют птицы или лепечут блогерши в «Инсте» (запрещенная в РФ организация). Не случайно на одной волне в ее рассказ об искусстве вплетаются истории ее романа с художником, в презентацию картин – ее ню-фотография. Её речь – это постмодернистский «остров, где всё есть»: и лавровый лист, и Георгиевский крест, и коралловая роща, и нефритовый пест, и скрипка Страдивари, и клавиши Баха, и трубка Магритта, и шапка Мономаха, и счетчики Гейгера, и четочки Альцгеймера, и локоны Эйнштейна, и тапки Витгенштейна, и маятник Фуко, и сам Фуко, и другой Фуко, и Умберто Эко…и это еще не всё.

Ломая традицию (как это делали в начале XX века художники модернисты, и к коим принадлежит Розенталер), утрачивается «золотой стандарт» искусства – набор классических образцов и критериев шедевра, служивший опорой для аналитических суждений. Начинает смешиваться эстетическое и утилитарное, после чего пропадает различие между прекрасным и безобразным. В такой ситуации «мы обречены на безразличие» по отношению к произведению — говорит Ж. Бодрийяр. Действительно, этой критикессе совершенно индифферентно то, о чем она рассказывает.

Персонаж №2

Фрагмент из фильма «Французский вестник»

Давайте теперь к анализу образа художника Моузеса Розенталера. Тут режиссёр высмеял следующие расхожие мифы о художниках-гениях, созданные в XX веке.

Миф №1: художник родился в богатой семье, но все бросил ради творчества, — в фильме говорится, что «ради холода, голода, психических расстройств».

Миф №» 2: художник маргинал, например заключенный, отбывающий срок за убийство. А маргинал – это сексапильно, — на что указывает роман Моузеса с надзирательницей Симоной. Тут работает правило «чем больше маргинальности, тем больше гениальности».

Миф №3: художник освобождает обывателя от оков общественных норм нравственности. Розенталер и его надзирательница/натурщица лежат на полу после полового акта и беседуют. Вдруг заключенный присматривается к потолку и видит в узорах от штукатурки образец того, как он мог бы применить свои художественные навыки. Этот поверхностный, но вместе с тем ясный пример вызывает однозначные аллюзии к концепту Ж. Бодрийяра «после оргии». По Ж. Бодрийяру, оргия – это момент освобождения, а все то, что освобождается – начинает пребывать в состоянии хаотичности. Не только Розенталер пребывает в этом состоянии «после оргии», но и его художество тоже. В таком состоянии все знаки (или вещи/действия) открепляются от своих ценностей и функционируют при полном безразличии к своему содержанию.

Фрагмент из фильма «Французский вестник»

Нужно ли говорить, что Андерсен здесь ироничен до сарказма,  представляя процесс прихода художника…прихода к новому методу писания картин в манере абстракционизма.  Абстрактное изображение (означающее) откреплено от изображаемого предмета – Симоны (означающего). У. Андерсон очень четко это показывает: Розенталер всегда пишет с натуры, ему позируют в очень разнообразных позах, но художник мало того, что выдает абстракцию, так еще в одних и тех же цветах. Используемые им знаки больше не изображают, у них нет связи с означаемым. Да и сам Розенталер, сидя долгие годы в заключении, потерял связь со своим происхождением и предназначением. Он не понимает своей конечной цели, и поэтому, написав картину, относится к ней с абсолютным безразличием: ему все равно будет ли она продана, ему все равно за сколько она будет продана (он просит за нее всего лишь 75 сигарет).

Ж. Бодрийяр говорит: вещь, теряющая свою сущность, погружается в хаос и теряется в нем.

Персонаж №3

Рассмотрим фигуру дилера (Жюльен Кадацио) —  посредника, который сделает все, чтобы нажиться на продаже полотна. Арт-дилер – это то звено в системе искусства, которое больше всех заинтересовано в продаже картины. Следовательно, арт-дилер – это тот человек, который будет прикладывать больше всех усилий для создания образа художника.

Фрагмент из фильма «Французский вестник»

Именно Кадацио запустил процесс создания симулякра о художнике-гении. У него это успешно получилось – Кадацио заменил реального человека виртуальным персонажем, у которого даже есть свои реальные фанаты. Вскоре он говорит ключевую фразу: «Мы сделали Вас легендой из-за одной малой и весьма переоцененной работы. Вас изучают в школах, вы вошли в энциклопедии, ваши последователи успели нажить и спустить состояние». На основе произвольно созданного  образа строиться целый мир по примеру какого-нибудь «мира Марвел», в то время как реальный художник сидит за решеткой и под видом рисования совокупляется с тюремщицей. Розенталер и его образ, сделанный Кадацио – это два самостоятельных знака. Его коммерческий имидж — копия, открепленная от оригинала.

Андерсон очень едко изображает суть арт-дилера. Взгляните на то, как резко меняется его отношение к Розенталеру в зависимости от перспектив продажи картины: он то боготворит, то ругает, то целует, то бьет художника. В этом вся природа этой социальной роли агента арт-рынка – ни полотно, ни его автор не важны для арт-дилера без той выгоды, которую они могут принести.

Итак, У. Андерсон создает легкую для восприятия, визуально виртуозную пародию на современную систему арт-рынка, где объекты художественного творчества типа поделок сумасшедших с выставки «Пепельницы, горшки и макраме» ) функционирует исключительно за счет симуляции. Ж. Бодрийяр называет это «преступлением посвященных». Можно сказать, что осталось совсем мало даже тех, кто подыгрывает этой системе, хотя и понимает, что «всё существует здесь понарошку». Сегодня, даже тот, кого принято считать крупным «специалистом» может нести чушь. Вот вы стоите перед образцом актуального творчества и недоумеваете, почему в мире искусства раздается такой истошный рёв. Наступает состояние растерянности, но не переживайте! Искреннее состояние непонимания, которое ходит по периметру, но не лезет в эпицентр – это лучшая позиция на сегодняшний день, занятая по отношению к актуальным веяниям творчества. Находясь в этом состоянии, вас никогда не занесет на орбиту шизофреников, подыгрывающих друг другу и скатывающих все больше и больше снежный ком под названием «ценность современного искусства».

Искусство, пройдя через свою стадию «оргии» пребывает в состоянии «после оргии». После освобождения линии, цвета, формы все способы, стили, приемы начали смешиваться и переиспользоваться. Знак потерял ценность и начал бесконечно множиться. Произошла эстетизация всего – это смешение эстетического с утилитарным. Отсюда и вывод — без наличия разных полюсов мы не можем отличить одно от другого (добра от зла, прекрасного от безобразного). Иными словами, искусство умерло, потому что его много. Известный современный теоретик культуры и искусства Б. Гройс справедливо замечает, что в XX веке была эпоха «массового потребления искусства», а с конца XX века по сегодняшние дни наступила эпоха «массового производства искусства».

Фрагмент из фильма «Французский вестник»

Андерсон проиллюстрировал в фильме «Французский Вестник» принципы так называемой «трансэстетики», главная особенность которой — это ликвидация реальности посредством переизбытка. На первый взгляд режиссер вроде бы сотворил гиперреальность, о которой писал Бодрийяр как о мире симулякров третьего порядка. Однако при более внимательном прочтении кинотекста, заметно, что Андерсон изъял один из признаков гиперреальности — «принцип порнографичности», принцип пошлой откровенности и полной транспарентности реальности. Посмотрите на интерьер! Он выглядит как театральная декорация, а не как гипперреальность, которая «реальнее реальности». Посмотрите на самолет, в котором везут железобетонный  шедевр Розенталера.  Это нарочитая декорация. Театральную декорацию можно отнести к симулякру первого порядка – такие симулякры еще не претендуют заменить оригинал (есть относительная связь с оригиналом, есть возможность спора между ними). Это подделка, которая делает более ясным оригинал. Следуя мысли Ж. Бодрийяра, можно сказать, что симулякр – это еще не крах, он еще только заигрывает с реальностью. Более того, симулякры первого порядка (например, театр) нужны человеку, т.к. они создают иллюзию, а без иллюзии жить с абсолютно понятным/голым/прозрачным миром человеку было бы невыносимо, не было бы дистанции, возможности быть кем-то другим, а не только собой. Однако, дальнейшее развитие симуляции приводит мир к гиперреальности (создаются образы реальнее, чем сама реальность). Гиппереальность, например виртуальный мир, что-то прибавляет к реальному миру, кладет конец иллюзии путем создания совершенной иллюзии. В противовес этому, образ, в том числе художественный, наоборот должен нечто отнимать у реального мира, но не поддаваться соблазну уничтожить все. Таким образом, Андерсон, хоть и создает симулякр (т.е. фильм, кино), но все же заботится, чтобы его фильм не был образцовой гипперреальностью, а походил на образ (художественный образ). Он заботится благодаря «вычитанию», а вычитает он путем иронии и нарочито липовых декораций (интерьеров). Итак, Андерсон не был бы Андерсеном, если бы не заменил основной  принцип гиперреальности – принцип порнографии принципом эротичности. Рассказанная и показанная им история эротична в бодрийяровском смысле, потому что она иронична. Ирония – утешение для разочарованных транспорентностью современного мира. Мы утешились ею, утешьтесь и вы.

P.S. И самое главное, ради чего написана эта статья о симулякрах от искусства! Сегодня в центре нашего внимания  великий художник, пионер и душа реализма мистер Никас Сафронов, завоевавший известность, как все знают, дерзновенным драматизмом и масштабностью своих зрелых работ! Речь идет о полиптихе «Река времени». Это 83 работы, которые можно купить, пройдя по ссылке на сайт «Мир картинок»:
https://nevsepic.com.ua/art-i-risovanaya-grafika/page,2,14642-hudozhnik-nikas-safronov-reka-vremeni-83-rabot.html

Happy
Happy
0 %
Sad
Sad
0 %
Excited
Excited
0 %
Sleepy
Sleepy
0 %
Angry
Angry
0 %
Surprise
Surprise
0 %

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите свой комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя